пятница, 15 мая 2015 г.

Бирка на ноге

Бирка на ноге

Тех, кто умирал осенью-зимой, хоронили весной. Трупы складывали в какой-то сарайке под названием "Морг" штабелями, а потом вывозили вот на такое кладбище и хоронили в братских могилах – голыми. Бывала на ноге такая бирка с указанием человека".



Пермский "Молодежный Мемориал" отправился в ежегодную экспедицию по местам, где в советские времена находились лагеря и спецпоселения ГУЛАГа, – по рекам Койве и Чусовой. Передвигались на катамаранах, ночевали в палатках. 15 волонтеров приводили в порядок знаки, обозначающие места заключений и массовых захоронений.



В бывшем спецпоселке Верхний Шайтан волонтеры установили новый деревянный крест, а на месте бывшего лагеря "Створ" прикрепили к одной из сохранившихся стен металлические светильники и информационные стенды. Этот лагерь существовал с 40-х до 70-х годов прошлого века. На его кладбище – металлические таблички с надписями "ЖЖ57", "ЖЖ60"... Имен на этих табличках нет.








Председатель Пермского краевого отделения международного общества "Мемориал" Роберт Латыпов рассказывает, что кладбище "Створа" они заметили в лесу во время такой же экспедиции почти 15 лет назад: "Обычно на могилы ставили деревянные колышки и они очень быстро сгнивали, – объясняет он, – а этот заброшенный погост – один из немногих, который остался от лагерей ГУЛАГа". Пока здесь нашли 52 могильных указателя.



 – Как происходило захоронение? – продолжает Роберт Латыпов – Тех, кто умирал осенью или зимой, хоронили весной. Трупы складывали в какой то сарайке под названием "морг" штабелями, а потом вывозили вот на такое кладбище и хоронили в братских могилах голыми без одежды, бывала на ноге такая бирка с указанием имени человека. Бирки, конечно, не сохранились. И вот среди этих могильных холимков, а точнее, углублений, у меня возникает ощущение острой социальной несправедливости. Потому что от человека здесь осталась только вот эта металлическая табличка. Видя это, я все время думаю о том, где мы, кто мы, зачем мы? И, самое главное, ценим ли мы всю эту окружающую жизнь и людей, которые рядом, даже если мы их не понимаем, не принимаем? В любом случае должна быть нормальная память. Людям должны быть оказаны человеческие почести. Пусть это будет не надгробье над каждой могилой, пусть будет один общий памятник, но зато хоть людей назвать, они ведь сейчас никому вреда не принесут. Это ведь по-человечески - назвать людей, которые здесь лежат. Чтобы можно было родственникам придти сюда и возложить цветы. Это по-христиански, по-мусульмански, по-буддистски – назвать людей. Это что-то страшное?  Что это, взорвет общество, что ли?  Мне кажется, что это нормальная, позитивная, человеческая потребность – заключает Роберт Латыпов



В получасе ходьбы от кладбища можно найти остатки самого лагеря. На протяжении нескольких сотен метров хорошо видны кирпичные фундаменты, колючая проволока, сохранились несколько кирпичных стен выше человеческого роста.







Ближайшая деревня находится более чем за 15 километров, сносных дорог нет. Экспедиция встречает на своем пути только туристов, пришедших на катамаранах по реке Чусовой. Обычно они молча ходят среди руин лагеря, слушают рассказы волонтеров.



Судя по рассекреченным документам НКВД, в 1942 году правительство СССР распорядилось соорудить в Прикамье три гидроэлектростанции: на реках Койве, Усьве и здесь, на Чусовой, где ГЭС должны были построить заключенные Понышского лагеря. Бараки предстояло строить на склоне горы. Первые из сохранившихся фотографий сделаны в начале 1943 года.



На фото видны места, где заключенные пережили первую зиму, – это так называемые "утепленные палатки". Потом построили деревянные бараки, но и в них было сыро.








"До сего времени в бараках отсутствуют сушилки, – говорится в одном из секретных отчетов. – Учитывая дневную оттепель, заключенные приходят с работы в барак на отдых в мокрой одежде, на следующий день значительная часть заключенных уходит на работу в невысушенной одежде, в результате заметно увеличилось число простудных заболеваний".



Памятный знак на месте лагеря

Памятный знак на месте лагеря "Створ"





Из докладной записки начальника оперативно-чекистского отдела Понышлага, написанной весной 1944 года:



"Почти наполовину постельные принадлежности ничем не набиты, и заключенные вынуждены спать почти на голых нарах, такие заключенные, как Бочкарев, Метдурог, Семенов, почти всю зиму спят на голых нарах прямо в бушлатах, не раздеваясь. Обувь у примерно 50 процентов заключенных износилась до предела, некоторые совсем раздеты и разуты. 2 марта с.г. по разутости не вышло на работу 11 чел., 6 марта с.г. – 20 чел. и т.д. Начальник лагерного отделения Голубев, не считаясь с теми заключенными, которые разуты и раздеты, направляет их на работы. И при вынужденном их отказе водворяет таких заключенных в штрафизолятор".



Инсталляция в память жертв политических репрессий

Инсталляция в память жертв политических репрессий






Из той же записки:



"В бане грязь, нательное белье нестираное, люди проходили санобработку без мыла. У самого зав. баней Тарасенко были обнаружены в личном белье вши. На пекарне у тестомеса Демидова было обнаружено 6 вшей и т.д. В бараках была установлена в большинстве грязь. Нечистоты из уборных сваливают в зоне лагеря, что может грозить заболеванием инфекционными болезнями".



Из работы историка Виталия Мингалева о Понышском ИТЛ:



"На 1 июля 1943 года лагерь имел 6729 заключенных. Из них 3487 человек со сроком выше 5 лет. На "Створе" <была> невероятная скученность – до 0,6 квадратных метра на человека при норме в 2 квадратных метра. Нары из круглых неотесанных жердей, постельных принадлежностей – 8-10%. В результате, количество больных: июнь – 195 человек, август – 1192. Смертность: июнь – 42, июль – 139, 25 дней августа – 321. Диагноз – в основном – пеллагра (заболевание, которое является следствием длительного неполноценного питания. – Прим. ред.). Смертность в 1944 году: июль – 139, август – 309, сентябрь – 276". 








Начальником Понышского ИТЛ и одновременно начальником строительства Понышской ГЭС на реке Чусовой с осени 1942 до февраля 1944-го был инженер-полковник Цесарский. Уже в 1960-е годы он был удостоен звания Героя Социалистического Труда за "выдающиеся заслуги в гидростроительстве".



По информации пермского "Мемориала", после массовых амнистий  50-х годов "Створ" продолжал оставаться "политической" зоной. Заключенными в основном были советские военнопленные, прошедшие через фашистские концлагеря.



Церковь в Кусье-АлександровскомЦерковь в Кусье-Александровском

x

Церковь в Кусье-Александровском

Церковь в Кусье-Александровском



Одна из остановок поисковой экспедиции – поселок Кусье-Александровский. В сталинское время сюда отправляли в ссылку "кулаков" и российских немцев. Ссыльные валили лес, строили лагеря. На фоне других построек поселка выделяется белая церковь. Она появилась еще до революции, но в 1937 году храм закрыли, купола разрушили. Местным жителям это не понравилось, и они написали коллективное письмо Сталину. Как рассказывают в здешнем краеведческом музее, инициаторов послания арестовали, некоторых – расстреляли. Позднее в здании разместилось Уральское управление по добыче алмазов. Теперь здесь снова церковь.



Галина КнутГалина Кнут

x

Галина Кнут

Галина Кнут



В поселке до сих пор живут несколько детей бывших репрессированных. Одна из них, Галина Кнут, рассказывает, как ее отца со всей семьей отправили в Кусье-Александровский в 1948 году. Тогда ей был всего год. Отец работал на Кировским заводе в Ленинграде. "Здесь сначала жили в бараке, затем нас приютила одна семья. Питались, бывало, одними грибами…" Галина долгие годы пыталась узнать, какое преступление совершил ее отец. А в 90-х получила справку, что единственная его "вина" – что он был "лицом немецкой национальности".



Тем не менее, Галина Вольдемаровна за "строгость" в управлении государством: "Ведь государство – как семья. Там, где отец семейства строгий, но при этом и справедливый, там все ладится. А наши руководители не знают, как мы выживаем, даже Путин, хоть он и старается... Но мы не жалуемся, мы же живем. В те же девяностые годы, когда не платили зарплату, у нас с мужем были две коровы, семнадцать кур, восемь овечек. И все было! Приходилось покупать только сахар и муку".



Вера Донец, 86 лет, вспоминает, как ее "кулацкую" семью сослали в эти края в 30-е годы. Еще в ссылке она вышла замуж. Освободившись, супруги переехали в Кусье-Александровский.



– Первым местом ссылки стал спецпоселок Богатырево Ныробского района Молотовской области, – рассказывает Вера Донец. – Осенью разместили в палатках, к зиме построили землянки. Потом строили бараки. Родители занимались лесозаготовкой для строительства лагпунктов Усольлага и Ныроблага – папа валил лес, мама рубила сучки. Я училась в школе. Из продуктового снабжения на семью из семи человек давали хлеб и 5 кг овсяной муки. Летом садили картофель и капусту. Но этого хватало только на половину зимы. Дожив до лета, переходили на подножный корм. Ели съедобные травы, в середине лета ягоды и грибы. Люди, высланные с других краев, которые раньше не видели таких грибов, собирали их все подряд, варили и умирали от отравления.




   


       


 

  Опрос   Водный мир Игреково   Указ о благонадежности   Путин сдаст Донбасс?   Львовские фрески. Майдан и война   "We are the world" в исполнении НАТО   Российским морякам предложили познакомиться с геями   Культ Личности. Сергей Юрский. Анонс   Так ли прочна диктатура Каримова?   Кому выгодны тюремные бунты?   Мир глазами Радио Свобода - 13 мая   В КНДР из зенитного орудия расстреляли министра обороны  

   Вера Донецi 

|| 0:00:00

...     

🔇

X

 

14.05.2013 11:14

 

   



 – При Сталине надо было крепко-накрепко держать язык за зубами, – вспоминает Вера. – Помню, были у нас ребята, постоянно анекдоты рассказывали, хохотали. Раз – и не стало их, вернулись только через десять лет.



– Как отреагировали люди, когда умер Сталин? – интересуется сотрудник "Мемориала" Рамиль.



– Все по-разному: кто-то плакал, кто-то – радовался.



– А вы?



– А я никак. В 47 году получила паспорт, до этого у нас никаких документов не было, ни паспортов, мы жили как… Ну как крепостные. Под комендатурой.








Вера Дмитриевна вспоминает, как ее муж в 1960-е годы вступил в партию. "Поехал в город Чусовой, на комиссию. Там еще его спросили: почему вы, сын кулака, надумали в партию вступить? Он сначала растерялся, а потом и говорит, что сын за отца отвечать не должен. Приехал домой, сообразили бутылку, обмываем партбилет. А его родители не знали, что случилось. Спрашивают меня, по какому поводу праздник? Я сказала, так его отец как матюкнулся: "Лучше бы он в говно вступил, чем в эту партию!"



…На берегу волонтеры "Мемориала" замечают сразу несколько цветных катамаранов. Это туристы. Сейчас в Кусье-Александровском начинается один из самых популярных маршрутов водного туризма в Пермском крае. Возможно, помимо окрестных красот, туристы обратят внимание на несколько памятных табличек на местах спецпоселков и лагерей ГУЛАГа... 



Участники экспедиции у инсталляции, посвященной людям, погибшим в лагере

Участники экспедиции у инсталляции, посвященной людям, погибшим в лагере "Створ"




четверг, 14 мая 2015 г.

Виктор Суворов: Нацисты были побеждены вопреки Сталину

Мир и регионы / В мире

Виктор Суворов: Нацисты были побеждены вопреки Сталину

Писатель и историк дал эксклюзивное интервью «Голосу Америки» к юбилею Победы

Виктор Суворов

Виктор Суворов

Виктор Суворов (псевдоним, настоящее имя – Владимир Богданович Резун) – известный писатель и историк, бывший сотрудник советской военной разведки, получивший убежище на Западе. Он написал несколько популярных книг об истории Великой Отечественной войны, в которых размышлял о том, как эта война началась, мог ли Советский Союз лучше подготовиться к ней, и готовился ли Сталин обороняться вообще.

В интервью Русской службе «Голоса Америки», которое писатель дал уже после завершения в Москве масштабных торжеств в честь 70-летия победы над нацистами, состоялся разговор о том, что Виктор Суворов думает об этих торжествах, а также о причинах огромных потерь советского народа в той войне.

Данила Гальперович: Вы наверняка следили за тем, как Россия отмечала 70-летие победы в Великой Отечественной войне. Какое у вас от этого осталось впечатление?

Виктор Суворов: Я вижу массовое помешательство народа. Я вижу какой-то взрыв пошлости, совершенно чудовищной пошлости, и чудовищный же уровень, как говорил Александр Васильевич Суворов, «незнайства». Плюс какое-то дикарское ликование, как будто дикарям бусы дали, и они танцуют вокруг костра, на котором людоеды жарят своих пленников. Нет, я думаю, что праздник когда-то был действительно «праздником со слезами на глазах». Теперь он без всяких слез, и мне это не нравится. И эта Победа превращается в инструмент удержания власти, криминальной власти людей, которые обворовали страну.

Д.Г.: Во многих ваших книгах очевидна идея, что советский народ победил в Великой Отечественной войне вопреки, а не благодаря Сталину. Как вы думаете, насколько в той войне людям еще и приходилось преодолевать все то, что на них навешивала Советская власть, то, как она их гнула?

В.С.: Сталин готовился к нападению, и из-за этого Красная Армия потерпела чудовищное поражение в 1941 году. И все же народ переломил эту ситуацию и завершил войну так, как он ее завершил. Народы нашей страны – русские, украинцы, евреи, азербайджанцы, татары, грузины – завершили войну вопреки тем планам, которые готовили Сталин, его Генеральный штаб, Жуков и все остальные. Народ добился этой победы вопреки антинародному режиму.

Д.Г.: Советские историки практически не скрывали своего восторга от того, что Красная Армия первой вошла в Берлин, как будто в спортивном соревновании, обойдя в этом западных союзников. Чего стоило это соревнование? Насколько для Сталина быть в Берлине первым было важнее, чем добиться главной цели – разгрома Германии?

В.С.: Политический аспект присутствовал. Желание Сталина взять Берлин прежде, чем это сделают американцы, британцы, если бы мы могли его померить каким-нибудь измерительным прибором, было, наверное, раз в 10 сильнее, чем у союзников. Это соревнование присутствовало не только на уровне государств, но и внутри самой Красной Армии. Этого никогда и никто не скрывал, что Сталин довел разграничительную линию между Первым Украинским под командованием Конева и Первым Белорусским фронтом под командованием Жукова чуть-чуть дальше Зееловских высот, и остановился. Обычная военная практика – четкая разграничительная линия, есть специальные значки – вот этот населенный пункт включительно тебе, а вот этот – исключительно, этот твой, а этот не твой. Так вот, Сталин дорисовал линию до половины, а дальше – кто вперед возьмет. И была совершенно чудовищная гонка между Первым Белорусским и Первым Украинским фронтами, между Жуковым и Коневым. Это вносило огромную путаницу. Это было вопреки всей военной науке и военной дисциплине. Эта гонка стоила огромных жертв Красной Армии.

Д.Г.: В самом ходе войны, что для вас наиболее трагическое, нелепое, непостижимое в том, что вы о ней изучили?

В.С.: Самое для меня страшное – это отношение к бойцам и командирам Красной Армии, каким оно было на войне, каким оно было после войны, каким оно остается сейчас. Что я имею в виду? Был отец мой в окружении – это печать на всю жизнь. Был мой дед Василий Андреевич под оккупацией, во всех личных делах всегда писали – был под оккупацией. К ним относились с недоверием. Отвоевали люди – огромное количество калек в Москве, в Подмосковье, на московских вокзалах, на электричках – их всех однажды собрали и вывезли к чертовой матери на Валаам. Проходит какое-то время, и обещает наша родная власть, что к 20-летию Победы все ветераны войны будут обеспечены жилплощадью. Потом обещают к 25-летию, к 30-летию, 40-летию. Сейчас было 70-летие – то же самое. Когда я бываю в Германии и смотрю, как ветераны немецкие – проигравшие войну гитлеровцы – как они живут, а после этого смотрю на наших ветеранов, это непостижимо, непонятно.

Д.Г.: Насколько, по-вашему, на ход войны повлиял тот период самозабвенной дружбы между Гитлером и Сталиным, который продолжался с середины 1939 года, как минимум, по январь 1941 года? Только что Владимир Путин заявил, что пакт Молотова-Риббентропа был оправдан с точки зрения безопасности СССР.

В.С.: Однажды Константин Константинович Рокоссовский, которого я уважаю больше всех остальных советских полководцев, сказал, что эта дружба, конечно, внесла какую-то дезорганизацию во все наше восприятие гитлеризма. Конечно, это отразилось на поведении советских солдат в самом начале войны. Некоторые даже махали немцам, а немцы садили из пулеметов. Для состояния духа советского человека это был жестокий удар, что вчера они были друзьями, а сегодня напали! Как после этого верить политруку, как верить батальонному комиссару, полковому комиссару, наркому обороны и самому товарищу Сталину?! Кто-то уже говорил, что нападение Германии было настолько внезапным после этой дружбы, что наступило какое-то моральное расслабление Красной Армии и советского народа. Когда народ уже понял, что дело идет о выживании, только после этого по-настоящему началась Великая Отечественная война – где-то в октябре, может быть, ноябре 1941 года. А до того была полная дезориентация, Советский Союз потерял колоссальные территории, включая Эстонию, Литву, Латвию, Новгородскую область, Беларусь, Украину, Молдову и так далее.

Д.Г.: Как вам кажется, сколько продлилось реальное ощущение союзничества в войск, у тех, кто вместе воевал – у американцев и русских, у британцев и русских? Когда все поменялось?

В.С.: Я думаю, оно менялось мгновенно – сразу после войны. Например, когда в Архангельск, в Мурманск приходили конвои, то по приказу Сталина была разрешена какая-то особая свобода. Девушки приходили на танцы с британскими летчиками, моряками. Было несколько ситуаций, когда возникала настоящая любовь. И как только война кончилась, сразу же это было по приказу Сталина прекращено.

Некоторые были «женщинами легкого поведения» – погуляли и закончили, а некоторые сразу же попытались уехать в Британию. Им это запретили. Они бежали в британское посольство и там много лет жили, не выходя, потому что если выйти, сразу арестуют. И британцы их держали, а вывезти не могли. И некоторые сдавались через год, через два, одна через пять лет вышла оттуда. Конечно, их сразу вязали, сажали, давали сроки. Со стороны Советского Союза, со стороны товарища Сталина предел этому был положен сразу. «Спросите тех, кто воевал, кто вас на Эльбе обнимал» – так вот, если спросить, то они скажут, что все это кончилось немедленно.